23 августа в гости к шоу Week&Star пришёл Мигель — один из самых ярких хореографов нашей страны и режиссёр одного из самых неординарных иммерсивных шоу «Вернувшиеся: Новая реальность»! В новом выпуске Мигель рассказал, почему он никому не советует перед посещением «Вернувшихся» читать оригинальную пьесу Генрика Ибсена, как ощущает режиссёр и хореограф момент творческого озарения, а также почему в сезон летних отпусков в мыслях у него самые настоящие рождественские истории. Читай интервью ниже или слушай подкаст в Apple Podcasts, Castbox или «Яндекс.Музыке».
Александр Генерозов: И сегодня с нами на Европе Плюс режиссёр, хореограф, актёр и просто великолепный собеседник, который известен острыми суждениями, яркими постановками, конечно же, Мигель. Мига, привет! Всем привет!
Мигель: Добрый вечер! С днём рождения тебя можно поздравить?
Александр Генерозов: Спасибо! Приятно! Друзья, что хочу сказать: лета осталась одна неделька, мы здесь, мы начинаем сезон, и Мигель вместе с нами начинает этот сезон, расскажет много всего интересного. Но прежде всего хотел у тебя спросить: это лето у тебя было какое? Скорее про отдых или про работу? Ты вообще успевал как-то так увидеть изменения природы?
Мигель: Ну, у меня лето такое странное, всегда сезон. Почему? Потому что все отдыхают, все куда-то ездят. А у меня начинается как раз вот рабочий самый сезон. То есть у меня лето всегда — это подготовка либо постановки какие-то, я всегда заряжен, и лета этого я практически не вижу! Поэтому я зимой, когда все начинают работать, вот эти новогодние чёсы когда у всех начинаются, я уматываю на два месяца, и моё лето происходит с декабря где-то по март. Вот это моё лето!
Александр Генерозов: Наверное, ты в другом полушарии должен был родиться, где-то в южном?
Мигель: Да, в южном точно должен был родиться, но я родился здесь. Поэтому я хватаю кусочек лета и не вижу здесь зиму. А так лето очень насыщенное, начиная с того, что мы начали ставить «Вернувшиеся», заканчивая танцевальным лагерем, точнее, заканчивая премьерой, но в промежутках был ещё танцевальный лагерь наш ProТанцы, в котором я в первый раз в году в этом взял целую группу родителей, чтобы провести с ними неделю в классах в обучении, и после этого мы выступили с номером. И вот сейчас у меня состоялась премьера спектакля, и я уже сижу за сценарием на новый спектакль, новогодний! Сейчас ещё премьера кино будет в сентябре. Да, короче, очень много всего происходит, поэтому лето было забито, изменений никаких не увидел, и на байк на свой, чтобы просто прокатиться по району, сел буквально две недели назад. А так я постоянно был в каких-то бегах, ничего не видел. Пролетело оно, и причём такой был июнь классный — он так типа как-то тянулся. Я думал: «Вот сейчас я его увижу, это лето, вот сейчас я его увижу, раз — и всё».
Александр Генерозов: Ну ты при этом в комфорте, в ресурсе в этой всей ситуации, да? Или тебе надо, наоборот, себя загнать вот в такое, да, вот мне так именно комфортно?
Мигель: Да, и это комфорт, это мой комфорт! Меня, слава богу, спасает то, что это лето, что это хорошая погода, что это солнце, я без солнца вообще жить не могу. Именно поэтому я вот начинаю ближе к середине осени подыхать морально. А лето меня, кстати, спасает тем, что оно, всё-таки чуть-чуть ближе к тому климату, который должен бы присутствовать в моей жизни!
Александр Генерозов: Четыре года назад здесь был, и я, знаешь, на что обратил внимание — я у тебя не нахожу каких-то свежих, больших интервью. Вот как будто ты немножко стал невидимым. Это потому что чуть-чуть тебя обременяет вот это всё? Или просто так сложилось, и сейчас выйдет какой-нибудь трёхчасовик и прочее?
Мигель: Да, я, на самом деле, как-то изначально не всегда особо радовался гиперактивности своей в медиаполе и поэтому достаточно редко где появлялся по своему желанию. В основном это были, конечно же, просьбы поучаствовать в каком-то шоу. А Слава Дусмухаметов меня очень часто просил именно потому, что я же король пилотов у него был! Я все программы, которые он запускал на ТНТ или в YouTube, везде в пилоте снимался я, то есть на мне пробовали всегда материал. И это была такая личная просьба ко мне. Я, конечно, соглашался — почему не помочь другу? Поэтому во всём этом участвовал. И, наверное, из-за этого моё появление было достаточно частым. Но я не особо люблю куда-то ходить, что-то рассказывать, что-то делать, каким-то образом освещать, наверное, даже своё мнение по поводу каких-то ситуаций.
Александр Генерозов: А зря, оно у тебя всегда есть (смеются)!
Мигель: Оно есть, оно есть, оно яркое, и именно из-за того, что я, может быть, в каких-то моментах могу кого-то коснуться или не сдержаться, чтобы сказать правду, я и исключаю все эти моменты сейчас! Ещё даже в тот момент, когда начинался проект «Танцы», это же были большие споры по поводу того, что сяду я в жюри или нет, потому что я изначально Славе сказал: «Слав, вот у меня был один проект, в котором я попробовал, что такое быть популярным. Слава богу, это всё быстро прошло, ушло, и я больше туда не хочу возвращаться», — и поэтому он очень сильно настаивал. Я изначально знал, чем это всё закончится, ха-ха!
Александр Генерозов: И всё-таки согласился.
Мигель: Не знаю, может быть, такой период. А на самом деле, он сейчас — нынешний — для меня самый лучший и спокойный. Я занимался другими делами. Производством. Вот, например, сейчас в сентябре должен выйти сериал, который мы делали в течение восьми лет! То есть я прошёл все круги ада, которые проходит любой обычный режиссёр, я не думал, что со мной это всё-таки произойдёт, но я выбивал, получается, каждую страницу из сценария и своего видения, и это невероятно огромный труд подготовки к этому всему. Поэтому никуда ходить мне и не было возможности даже по времени. Надеюсь, вот это всё сейчас каким-то образом оправдает мои затраченные силы на это и время, и людям понравится то, что они увидят. Вот больше всего на это уповаю. А так — когда ты находишься постоянно в создании чего-то, у тебя, мне кажется, не особо есть время, да и желание, для того, чтобы эту энергию свою, ей как-то делиться. Я люблю всё-таки аккумулировать это всё в себе. Мне нравится мой дом. Я люблю, когда ко мне домой приезжают какие-то дорогие мне люди, семья, друзья. И вот чтобы там всё это аккумулировалось, всё там было в каком-то состоянии. И очень странно, даже смотрю, иногда ко мне приезжают люди: «А давай сфоткаемся». Типа зачем? Что-то хочешь оставить? Типа «я был у Мигеля»? Алло! Нет!
Александр Генерозов: 10 лет твоим «Вернувшимся». Ну, вот хочется сказать юбилейное что-то, да, там, знаешь, ленточки, сувениры, там мерч какой-то? Но ты не такой! И, тем не менее, цифра-то давит немножко, а?
Мигель: Нет, она не давит, она вдохновляет. Да такое произведение можно ставить и 20 лет подряд, и оно каждый раз будет разным. Слишком многогранно тогда этот дядька написал это всё. Вот это самое классное тут!
Александр Генерозов: Знаешь, меня всегда поражает у тебя какой-то феноменальный каст актёрский. Это как? Типа там ты сидишь такой: «Ну ладно. Разрешу тебе участвовать в моём спектакле», да?
Мигель: Многие мне вот об этом говорят. «Мига, каким образом ты подбираешь так людей? Мига, каким образом вот они существуют рядом с тобой?» Я не знаю, может быть, наверное, это личный мой подход к каждому актёру или участнику моих проектов, но это очень большая и кропотливая работа, и то, что сейчас было на «Вернувшихся», когда мы объявили кастинг, к нам пришло полторы тысячи человек! Из этих полутора тысяч мы взяли всего пять. Все остальные, такие как Татьяна Лютаева, Линда Лапиньш, Артур Астман, это была моя отдельная работа по разговору с этими людьми. Линда вообще для меня была открытием после того, как мы сняли с ней работу как актрисы, я считаю, что такого таланта, трудолюбия и способностей у нас очень мало людей. И я пришёл к ней и сказал: «Линда, я очень хочу». Она очень долго отпиралась, потому что она не понимала, что это за формат. А я ей объяснить не могу. Ну, как бы, как можно объяснить формат в данном случае «Вернувшихся»? Невозможно! И она ко мне вот сейчас подошла после премьеры, сказала: «Мига, я, зная всю свою линейку, зная сценарий, зная всё, каждую сцену, я, если кто-то ко мне подойдёт и спросит, типа, что ты там делаешь, так я до конца не смогу сказать, потому что я не играю. Я играю, я и живу в этом. Я невероятно сильно питаю своё собственное существование, актёрское в профессии». И поэтому Таня Лютаева в благодарности говорит: «Это какой-то другой, абсолютный космос, в котором я не думала, что когда-то буду существовать или нет. Да, но вот сейчас раз — и существую, и их за уши не оттащить от присутствия в этом особняке. Я ночами, потому что мне надо свет ставить ещё звук, там что-то делать, какие-то технические работы проводить. Я смотрю на камеры, а они там в 2 часа ночи, они стоят, репетируют!»
Александр Генерозов: А скажи, у актёров не было сложности вот с именно иммерсией? Потому что ближе, чем у тебя, контакта, по-моему, ни у кого нету. Это самый честный, самый максимальный опыт сопереживания. Актёры в целом это легко принимают? Вот нет такого, что потом ну помыться там, да, вот от этого внимания?
Мигель: Вот это самое классное! То, что я тогда услышал от ребят, что они сказали, что мы-то думали, что вот мы как, знаешь, на сцену выходишь после спектакля и ты выжат как лимон. Как артисту, тебе надо срочно поехать домой, срочно передохнуть, отдохнуть, принять душ. А я говорю, они не могут оттуда выйти. Они после спектакля остаются ещё на час, на два. Говорят: «Мы настолько сильно наполнены». То, что обычно это из тебя высасывает энергию, — тут ты понимаешь, что ты отдаёшь, и зритель настолько максимально начинает тебя накачивать энергией, что вы существуете настолько в слитном таком контакте, близком, и постоянный этот обмен идёт. И иногда даже у зрителей забирается намного больше, чем мы отдаём им. Поэтому сейчас происходит, наверное, самая волшебная вещь того, что люди от своего исполнительского труда получают, наверное, в 200 крат больше удовольствия, нежели просто они выходят куда-то на сцену либо снимаются в кино, вот!
Александр Генерозов: Ты уже не хореограф, не танцор, сейчас, конечно, ты больше режиссёр и творец в широком понимании этого слова. Ну в широком — не телесном, да, хороший, подтянутый, нормальный такой (смеются)! Тебе, кстати, такой термин «творец», «творчество» — тебе не кажется, что оно немножко такое, вот как бы снобистское?
Мигель: Нормально, ну нормально же! Но обычно я как бы не люблю слишком высокопарных слов, знаешь!
Александр Генерозов: Ты в масштабах «Вернувшихся» себя кем видишь — скорее автором или вот именно режиссёром? Как бы ты вот свой функционал там описал именно в этом контексте?
Мигель: В этом спектакле, да и вообще, у меня не было проектов, слава богу, где такую сильную бы ответственность за продукт я принимал бы на себя! Каждый проект у меня — это творение всей команды. Идеолог — да, я могу людям в голову посадить некую идею, которой они заразятся, и после этого начнут из себя вытаскивать самые-самые творческие свои способности, да? Но это всё равно совместный продукт, и режиссура здесь происходит обоюдная вместе с художником-постановщиком, вместе с актёрами обязательно, которые принимают в этом участие абсолютно полное! Я же поставил как режиссёр и ушёл, а этим людям с этим работать! Бывают, бывают моменты, но обычно те моменты, где начинал орать, что «Я — режиссёр», они самые хреновые получаются!
Александр Генерозов: В тему творчества: что для тебя вот именно творчество — внутренняя свобода или скорее, наоборот, дисциплина какая-то? Как ты вот в этом контексте видишь творчество?
Мигель: Творчество, на самом деле, для меня оно такое мимолётное всегда! Оно именно творчество, поэтому работой это никаким образом нельзя назвать. Вот для меня творчество приходит ко мне в те моменты, когда я не ожидаю этого больше всего. Это как искра! Я не могу сказать, что она обуздана каким-то контролем или какими-то правилами. В этот момент ты как личность, наверное, даже растворяешься, когда тебе приходят такие штуки в голову. Последующая работа, конечно же, она уже приурочена к дисциплине и всему остальному. То есть ну вот именно сама искра идеи — то, как ты это в первый раз видишь в своей голове! А у меня очень ярко это проявляется, я когда что-то придумываю, я сразу вижу всю картинку, включая звук, включая визуал, всю сенсорику человека. И вот всё на самом деле так происходит с «Вернувшимися». Я имею в виду — изначальная идея, то есть вот эта вот база, она была именно вот такой вот секундный полёт и соединение всех трёх режиссёров, потому что у нас же три режиссёра: я, Мия Занетти, Виктор Карина. Вот мы все втроём сели — бух! Потом, конечно же, начались мучения: как же это сделать, 400 сцен, вот это вот всё, и это мы вытаскивали из себя. Но изначально главная такая идея, вот она рождается моментально! Поэтому для меня творчество — это то, когда ты начинаешь вылетать из собственной оболочки, и вот эти вот идеи, которые в воздухе летают, а они летают в воздухе, «вот что-то у него есть», это условие божественное в этом есть, когда ты ощущаешь себя причастным к какому-то общему информационному полю, где уже всё давным-давно придумано, а ты просто залез вот так на полочку: «О, какая штука классная, а этого ещё никто не делал!»
Александр Генерозов: Ускоримся вопросами покороче, ответы как захочешь. Тренд на этно в стиле «плывёт веночек» пришёл в хореографию? Такой немножко кадышевский, нет?
Мигель: Вообще нет!
Александр Генерозов: Странно, в музыке есть же?
Мигель: В музыке есть, а в танцах как-то не особо. Вот сколько я наблюдаю за всеми танцовщиками, которые сейчас в топе, можно так сказать, и наоборот, все как-то начинают уходить в сторону каких-то направлений, которые никаким образом не могут отождествляться вообще с русской народной культурой, и нет, не вижу, нету.
Александр Генерозов: Что ж, подождём ещё пару лет.
Мигель: Я знаю, я могу начать (смеётся)!
Александр Генерозов: Ну тебе-то сам бог велел! Четыре года назад на мой вопрос: «Что-нибудь поменялось на ТВ?» — ты отвечал, скажем так, «ничего». Позиция не поменялась или поменялась, но ещё в худшую сторону?
Мигель: В очень худшую сторону.
Александр Генерозов: Всё, падаем?
Мигель: Ну, мне кажется, телевидение сейчас в каком-то крутом пике находится, и я расслабился на эту тему, просто его не включаю.
Александр Генерозов: Ведущий Александр интересуется: скажите, Мигель, а почему именно 60 всего будет спектаклей «Вернувшихся»?
Мигель: Потому что это именно то количество, которое мы успеем сыграть до декабря. Это именно такое количество в выходных будет до декабря месяца, начиная с 6 августа. Поэтому такой жёсткий расчёт.
Александр Генерозов: Известные Мигели. Посмотрел тут: Мигель Сервет догадался о наличии малого круга кровообращения, его потом сожгли. Мигель Молинос — автор учения об абсолютном душевном покое, самоотречении как пути созерцания Бога, еретик, но не сожгли. Наконец, Мигель Сааведра Сервантес — юморист какого-то там лохматого века и мой обожаемый писатель. Кому из них личного бронзового Мигеля с пышной своей шевелюрой бы сейчас вручил в знак симпатии?
Мигель: Ни первому, ни второму, ни третьему. Сервантеса знаю, но не читал точно. А вот с первым и вторым я вот сейчас только что познакомился.
Александр Генерозов: Но Сервантес присутствовал в твоей жизни?
Мигель: Он присутствовал в моей жизни постоянно, мне мама его постоянно тыкала. Типа: «Да-да-да-да-да». Хорошо, нет, поэтому оставлю себе, да.
Александр Генерозов: Слушай, я Сервантеса прочёл просто так, вот книга попалась, и так зачитался, я начал ржать. Там столько сарказма, вообще просто. То есть чувак просто, знаешь, вот он как стендап-комик.
Мигель: У меня с литературой вообще в принципе плохо, я не люблю читать. Но я почитаю!
Александр Генерозов: Твой легендарный смех. Это он всегда был с тобой таким или ты его однажды сам себе срежиссировал?
Мигель: Всю жизнь! Всегда! «Шестепёров, хватит ржать!» Поэтому это не срежиссировано. Это я, и этот смех есть часть Мигеля, поэтому всё это такое есть, присутствует всегда. А иногда настолько — как сказать, даже не хуже, то есть, ну, у меня была пара ситуаций в моей жизни, когда я со своим смехом просто людей, которые находятся вокруг меня в компании, практически заставил описаться. Но это реально было! Главное, остановиться в этот момент не могу, я начинаю ещё больше ржать, поэтому вот так (смеётся)!
Александр Генерозов: Ладно, а что у тебя с ProТанцами? У тебя камп приключился там?
Мигель: Ну так десять лет, да, мы уже там! Десять лет нашему лагерю, на самом деле.
Александр Генерозов: И просто выезжаете реально или это условный лагерь?
Мигель: Каждый раз уезжаем. У нас в этом году вообще появилось три лагеря. У нас есть два лагеря в Москве, вот сейчас идёт один из них на севере города у нашей школы, и второй есть. И один лагерь в Сочи. А в Сочи это прямо уже традиционный наш лагерь, который в течение десяти лет уже мы делаем. И как-то, мне кажется, даже останавливаться не будем. Очень хорошие мероприятия получаются!
Александр Генерозов: Там мама твоя участвует?
Мигель: Моя мама всегда приезжает и участвует в команде родителей, но в этот раз она участвовала в моей команде. Да, она пришла ко мне, и это, конечно же, было испытание и для неё, и для меня. Я был её педагогом. И таким, она мне сказала, был строгим педагогом для мамы, она два раза плакала на моих репетициях!
Александр Генерозов: А психотерапевт мог бы тут подсуетиться, давай закроем вот этот вот конфликтик, и тут порешаем?
Мигель: А я и закрывал вот всё это! И вот эти мамины, ну, обычные, знаешь, вот эти родственные связи, которые всплывают в работе, — они для меня не существуют никогда. И если родственники со мной начинают работать, я сразу всех предупреждаю: «Ребятушки, с вами будут жестче всех». И поэтому мама была прогнана в последнюю линию, потому что не смогла сделать движение на первой же репетиции. И причём она не понимала, типа: «Почему ты так со мной?» Но потом она сказала мне спасибо, говорит: «Серёжа, я поняла в какой-то момент, что ты во мне в тот миг пытался подавить какие-то мои претензии на то, что я мать Мигеля. Ты это сломал, и после того дня я изменилась». И самое главное, что все изменились вокруг, потому что они поняли, что никаких поблажек не будет, независимо от того, кто сейчас стоит вот тут вот со мной в линии. И это было очень, на самом деле, сильное такое проявление демократии в коллективе, когда все понимали своё значение и свою силу внутри!
Александр Генерозов: А у одной из команд появилась приставка «лайт». И я так понимаю, что ты с такими нулёвками вообще ранее не занимался?
Мигель: Ну, у меня были какие-то мастер-классы, конечно же, где люди приходили просто посмотреть на то, что это Мигель, сфотографироваться, взять автограф, и мне приходилось с ними работать. А тут был осознанный выбор, да, но мне именно нужно было это для того, чтобы родителей чуть-чуть по-другому окунуть в мир того творчества, которым занимаются их дети.
Александр Генерозов: Просто когда работаешь с новичками — неважно, родители или просто взрослые ребята, допустим. И есть ли вот такой эффект низкой базы, когда он пришёл зашуганный, забитый, и ты его берёшь в работу. И вот этот самый сладкий момент ракетного старта, и вот он танцует. Потом дальше уже понятно, каждое движение будет требовать каких-то адских сил, всё сложнее, но сорвать вот вкусный такой момент, когда ноль полный или даже минус?
Мигель: Это вообще невероятно, это классно! Я, по крайней мере, делал это, конечно. Ты видишь, как люди просто начинают чувствовать музыку. Они же в теле меняются, у них вообще всё меняется, взгляд меняется. Они понимают, что они что-то могут, и это невероятное ощущение, конечно. Я прямо «упал» на это!
Александр Генерозов: Ну и что же, вспомним о предстоящей премьере твоего сериала. А все же почему 8 лет? Это так долго делается или просто вот надо было какой-то момент поймать в себе?
Мигель: Нет, именно так долго делается. То есть я прошёл все стадии, начиная от идеи. И это не просто сериал, который был написан и вдруг мне дали его снять. Изначально был у меня запрос, это должно быть моим высказыванием. Конечно же, сначала появилась идея, после этого я пришёл к продюсеру, к Славе Дусмухаметову, попросил его, чтобы он меня познакомил с каким-нибудь сценаристом. Он меня познакомил с Дашей Грацевич, которой, конечно же, эта идея не понравилась, которую я уламывал где-то полгода. Говорил: «Давай вот тут, давай так, сяк». И конечно же, после этого она 8 месяцев писала пилот. И после того, как мы его прочитали, мы поняли, что нам никто в жизни на это денег не даст, и мы пошли точно так же уламывать продюсеров на то, чтобы нам дали на это денег. И точно так же полгода собирали команду, полгода готовили для того, чтобы снять этот пилот. Сняли его, отмонтировали — это ещё 9 месяцев. И снова, потому что мы показали и по кругу пошли…
Александр Генерозов: Помнишь, мы одного Мигеля вспоминали, который малый круг кровообращения открыл?
Мигель: Вот-вот, только у нас начался большой круг кровообращения. И вот так потихонечку намоталась ровно восемь лет. Но два года назад я уже снял его, и у меня был год на то, чтобы это всё смонтировать, поскольку я практически никого не подписал за монтажный стол.
Александр Генерозов: Это должен посмотреть массовый зритель, скажем так, вот штамп такой журналистский дурацкий, «массовый зритель», или это именно высказывание, «я сказал, я сделал»?
Мигель: Конечно, мне бы хотелось массовому зрителю приоткрыть чуть шторку того, что происходит у нас внутри, у танцовщиков и хореографов, я имею в виду. Поэтому, понятное дело, что высказывание там присутствует, оно очень ярко, на самом деле, внутри существует. Но я не упускаю возможности того, что обычный зритель, который не имеет отношения к танцам, может полюбить это всё дело очень сильно. И такие прецеденты были, то есть, я показывал тем людям, кто даже мало меня знает, и вообще никаким образом отношения к танцам, не возникало даже желания посмотреть танцы. И тут они такие: «А что это такое? А куда это, зачем это? Ни хрена себе! А как так вот тут получается? А ну-ка, можно ещё одну серию? А можно ещё одну серию?» Поэтому всё вместе!
Александр Генерозов: Ну скоро ждём, скоро?
Мигель: Ждите, вот мне интересно, что вы скажете, да. Мы пока сидим. Вот сейчас у нас трейлеры все, тизеры монтируются сейчас, постеры собираются. Но вроде бы конец сентября.
Александр Генерозов: И ты ещё упоминал о какой-то новогодней истории. Теперь мне стало интересно, а что ты там к Новому году готовишь? То есть всё-таки к этому сладкому кассовому моменту ты хочешь прильнуть?
Мигель: Ты знаешь, нет, просто мне кажется, такое произведение можно показать только когда ты имеешь новогоднее настроение. Я очень давно хотел поставить, и как-то я не знаю, вот как я в начале говорил про эти идеи, которые в воздухе летают для всех, но кто-то там открывает полочку и берёт. И я в начале этого года подумал о том, чтобы поставить «Рождественскую историю» Диккенса. Представляешь, да? И тут летом мне показывают трейлер фильма, который выходит с Джонни Деппом в этом году. Я думаю: «Как так? Как так получилось?» Вот прям очень сильное желание, и сейчас я еду на переговоры со своей командой о том, как это будет происходить. Я очень хочу поставить «Рождественскую историю»!
Александр Генерозов: А в танцевальном всё-таки формате, пластическом?
Мигель: Ну ты знаешь, я так сильно сейчас думаю по поводу того, как это должно происходить внутри. И сама вот эта машина времени, которая присутствует внутри произведения, которая тебя таскает то в прошлое, то в настоящее, то в будущее, — она, конечно же, награждает меня возможностью сделать это невероятно перформативно. Текст ли это будет или хореография, я, наверное, посмотрю по ходу. Я вот не люблю перебарщивать в чём-то, и сейчас мне кажется, тот момент настал, когда я буду прямо сидеть, мозги раскидывать в разные стороны.
Александр Генерозов: То есть мы тебя сейчас вот в том самом акте творчества поймали и застали?
Мигель: Ну, он у меня на самом деле был, он у меня прошёл, и это было позавчера. Я сидел дома за компьютером, и у меня вот этот вот акт творчества случился, когда я увидел какой-то непонятный «день сурка», знаешь, когда ты видишь событие, которое каждый раз повторяется, и ты всё больше и больше погружаешься в суть и в детали. И вот из этого пазла постоянного погружения в одну и ту же ситуацию и высматривания из него деталей, вот мне хочется в него погрузиться. Я хочу, чтобы это было бесконечными кругами ситуации, которые тебя приводят к освобождению, прощению, осознанию вообще ценности людей и самого времени, в котором ты существуешь. Вот это вот хочется сделать!
Александр Генерозов: Ну что ж, давай напоследок вернёмся к «Вернувшимся». Представим, что ещё десять лет будет идти спектакль — или всё-таки некоторые истории надо однажды брать и через год, два, три отрубать, чтобы это в такую «Санта-Барбару» не ушло?
Мигель: Ну, знаешь, через год-два отрубить у нас уже не получилось!
Александр Генерозов: Да уж!
Мигель: А то, что произошло сейчас с «Вернувшимися», они дают, конечно же, дают возможность понять, что это можно играть и хоть 40 лет, хоть 50 лет. Это будет спектакль, который всегда меняется с нами. Это можно интерпретировать как угодно, где угодно, и вы никогда в жизни не попадёте на один и тот же спектакль, он всегда для вас будет разным. Поэтому — бесконечно!
Александр Генерозов: Что ж, Мига, спасибо тебе огромное.
Мигель: Спасибо вам большое.
Александр Генерозов: С тобой говорить — кайф, друзья, все сходите на «Вернувшихся», правда, я там уже был, но я приду на новый обязательно, сто процентов. Это был Мигель, это был Week&Star на Европе Плюс. Всех жду ровно через неделю, воскресенье, в 17:00, с новым выпуском. Будет звёздно, будет интересно, всем пока!
Мигель: Пока, спасибо всем большое!
