18 октября в гостях шоу Week&Star побывал Нин Ханъи — автор остросюжетных книг «Загадка этажа № 12» и цикла «Суперзапретные игры». В новом выпуске писатель рассказал, чем саспенс с китайским колоритом отличается от исходных, западных икон этого стиля, почему именно жанр «королевской битвы» сейчас стал так популярен и в книгах, и в сериалах, а также что сам Нин Ханъи чувствует по отношению к своим персонажам и героям. Читай интервью ниже или слушай подкаст в Apple Podcasts, Castbox или «Яндекс.Музыке».
Александр Генерозов: Сегодня мы на Европе Плюс этот вечер посвятим поистине ужасным вещам, правда, происходящим только на страницах книг. С нами писатель из Китая, самый настоящий мастер саспенса и хоррора, которого называют ни больше ни меньше как китайским Хичкоком, — Нин Ханъи. Нихао, Нин! Всем добрый вечер!
Нин Ханъи: Добрый вечер, дорогие российские слушатели, меня зовут Нин Ханъи, я китайский писатель остросюжетной литературы. И я очень рад, что получил в этот раз приглашение на визит в Россию, и теперь у меня есть возможность познакомиться с моими российскими читателями!
Александр Генерозов: Насколько я понимаю, вы первый раз в России и первый раз в Москве. Ну и я просто обязан спросить про ваши ощущения от нашего города, от нашей страны. Как вам здесь?
Нин Ханъи: У меня очень хорошие впечатления от России, и в частности от Москвы. Вчера утром у меня была возможность после завтрака в отеле немного погулять по окрестностям, и я уже сделал много красивых фотографий. А затем днём мы вместе с гидом отправились на экскурсию. Я побывал на Воробьёвых горах, в парке ВДНХ и на Красной площади. И впечатления потрясающие. Я увидел очень много вещей, которые совершенно не похожи на привычную мне китайскую культуру.
Александр Генерозов: Вы знаете, когда я читал ваши книги, я открыл для себя столько много новых блюд, столько много новых напитков, и я даже теперь хочу как-нибудь друзей позвать на хого. И я думаю, что кухня говорит иногда лучше любого другого языка. И скажите, удивило ли вас что-нибудь здесь в такой, может быть, прозаической, но важной вещи, как наша еда, наша кухня? Было ли что-то такое непривычное, удивившее?
Нин Ханъи: Как человеку, который очень любит покушать, мне этот вопрос также важен. И после прибытия в Россию у меня была возможность попробовать знаменитый российский борщ — конечно, он произвёл на меня самое большое впечатление. Также меня очень впечатлил хлеб как явление, так как в Китае его не едят почти совсем, но в России это одна из основ на столе. И также вчера во время экскурсии наш гид дала нам возможность попробовать знаменитое мороженое в ГУМе, и оно также произвело очень сильное впечатление.
Александр Генерозов: Вы теперь по-настоящему русский человек, потому что только те, кто на холоде едят мороженое, наверное, по-настоящему могут сказать, что поняли Россию! Итак, к вашим книгам. И вот мы на 12-м этаже прекрасного жилого комплекса Юэхайвань, который находится в курортном городе Лиши. Что же значит именно 12-й этаж в культурном, скажем так, феномене китайского народа? То есть для нас это просто номер этажа, но, возможно, для вас это что-то большее значит?
Нин Ханъи: На самом деле, в китайской культуре цифра 12 тоже не имеет никакого особенного значения. Но эта цифра имеет значение конкретно для меня, поскольку, во-первых, я родился 12 ноября. Во-вторых, по моему гороскопу 12 является для меня счастливым числом, и я стараюсь его использовать почаще. И также одно забавное совпадение: у одного певца, которого я очень люблю, тоже вышла песня, которая называется «12-й этаж». И поэтому я решил использовать это число, когда придумывал номер этажа для места, где будут разворачиваться действия моей книги.
Александр Генерозов: А мы тут уже гадали, что, возможно, это такой комфорт-класс: и не слишком низко, не слишком высоко. То есть каких-то таких смыслов не закладывали?
Нин Ханъи: Нет, такого смысла я не закладывал. Действие могло происходить и на первом этаже, и на двадцатом, но поскольку эта цифра имеет значение конкретно для меня, я её решил выбрать.
Александр Генерозов: Мы тоже все большие фанаты нумерологии, и для нас это много значит. Между тем, «Загадка этажа № 12» — ваша, наверное, самая известная книга за пределами Китая, по крайней мере. И, может быть, ваша самая любимая из всех ваших произведений?
Нин Ханъи: Я могу сказать, что в Китае «Загадка этажа № 12» — это вовсе не самая популярная моя книга, поскольку я написал её позже других, и те же «Суперзапретные игры» имеют гораздо большую популярность. Что касается моих личных предпочтений и оценок, мне тоже достаточно трудно судить, поскольку всё-таки все читатели разные, у всех разные предпочтения, да и моих книг также очень много, они относятся ко многим разным жанрам, поэтому их сравнивать достаточно тяжело. Но если всё же подумать над этим, то, пожалуй, самая новая моя книга «Утёкшие секреты», которая только готовится к изданию, я бы сказал, что вот она пока что в топе моих фаворитов.
Александр Генерозов: Здорово! Засечём и будем ожидать её перевода на русский, когда она выйдет. И у вас в России уже вышли две части из цикла «Суперзапретные игры», а я обратил внимание, что главный герой, студент Хан И, звучит очень, по крайней мере, созвучно вашему имени. Может, вы себя как-то так прорисовали? Не случайно?
Нин Ханъи: Здорово, что вы это заметили. Я, когда придумывал главного героя для этой книги, действительно хотел вложить в персонажа свой собственный характер, какой был у меня, когда мне самому было около 20. Поэтому мы с ним по характеру очень похожи. Я тоже очень люблю игры, я тоже такой импульсивный. И поэтому я дал ему похожее имя для того, чтобы во время творческого процесса самому иметь возможность в большем объёме прочувствовать весь спектр эмоций, которые я сам хочу вызвать у читателя.
Александр Генерозов: В данный момент мы в России все остановились на второй книге цикла. В 3, 4, 5 томах всё будет только нагнетаться, всё будет идти только по восходящей?
Нин Ханъи: Я полагаю, что третий том будет представлять для российских читателей особенный интерес, поскольку половина действия книги происходит в России. И, честно говоря, я немножко переживаю, поскольку до нынешнего момента я никогда не бывал в России, и для написания романа мне приходилось использовать материалы, которые я сам находил в китайском интернете. Я волнуюсь, не найдут ли российские читатели какие-нибудь ошибки в моём повествовании, но надеюсь, что всё пройдёт хорошо.
Александр Генерозов: В сравнении с «Загадкой этажа № 12», серия «Суперзапретные игры» ощутимо жёстче, местами даже так, ну как сказать, дух захватывало от описаний. Это самая ваша суровая в этом плане книга?
Нин Ханъи: Да, пожалуй, на данный момент это самая жестокая серия из всех моих романов. И достаточно очевидно почему, так как правила игры, заложенные в сюжете, достаточно жестоки: из 50 человек останется в живых всего один. И к этому добавляется наличие суперспособностей у персонажей, и всё это происходит по правилам королевской битвы, а все мы знаем, как жестоко это выглядит. Но я должен сказать, что, надеюсь, концовка этой серии романов всё-таки позволит читателю увидеть и нечто хорошее даже в таком жестоком противостоянии между людьми, как это может показаться на первый взгляд, когда вы читаете первые и вторые тома.
Александр Генерозов: Но «Суперзапретные игры» будут в любом случае сравнивать и соотносить и с «Голодными играми» Сьюзен Коллинз, и с той же самой «Королевской битвой» Косюна Таками. Это скорее для вас лестное соседство?
Нин Ханъи: Нет, я не возражаю, чтобы нас сравнивали. В конце концов, «Королевская битва» появилась гораздо раньше, и истоки моего творчества можно найти именно в ней. Но есть один момент, который не очень меня устраивает в самой «Королевской битве» и в фильмах и книгах подобного рода: это то, что герои обычно сражаются обыкновенным физическим оружием. Я человек очень богатого воображения, я люблю, чтобы всё было поинтереснее, пообъёмнее. Поэтому, когда я сам посмотрел «Королевскую битву», мне пришло в голову: а почему бы не сделать нечто подобного формата, но только чтобы у всех были какие-то интересные суперспособности? Я обсудил это с редактором, и мы пришли к выводу, что это действительно очень интересная идея.
Александр Генерозов: Вы начинали карьеру учителем рисования. Как вы стали писателем? Немножко как бы разные пласты культуры и искусства?
Нин Ханъи: Я с самого раннего возраста обожал сочинять истории. Моя мама говорит, что сперва истории рассказывала она мне, но уже в возрасте трёх или четырёх лет я любил сам сочинять что-нибудь и рассказывать родителям. Но, так как мои родители оба учителя, я поступил в университет, и я стал преподавателем искусств. Но я быстро понял, что то, что мне на самом деле интересно, — это именно написание романов. Я уволился и посвятил всё своё время писательству.
Александр Генерозов: Знаете, почти все писатели сейчас начинают с небольших площадок для специализированных комьюнити, пишут свою малую форму, потом большую. И вот этот шаг оттуда, с этих площадок, перейти и издать первую книжку — он огромен с вашей точки зрения всегда, да? То есть это вот переход из одной фазы в другую. Как он выглядит?
Нин Ханъи: Я могу сказать, что, по моему опыту, это достаточно жестокий процесс. Поскольку в современном мире, где в основном произведения получают популярность благодаря распространению в интернете, есть какие-то интернет-писатели, которым везёт, и они, опубликовав свой первый или хотя бы второй роман, уже получают популярность. Они его публикуют в интернете, смотрят, какова будет реакция читателей, каковы будут отзывы, и если всё хорошо, если роман отмечают, если много репостов, то тогда можно продолжать писать. Но абсолютному большинству приходится написать штук шесть или семь, прежде чем они наконец-то приобретут популярность и будут кем-то замечены. И это то, что происходит в современной индустрии на данный момент.
Александр Генерозов: Я ещё подумал, что у вас сочетание вашего писательского таланта и умения рисовать вроде напрашивается на карьеру — попробовать по крайней мере рисовать комиксы, графические романы. Возможно, я вас натолкну сейчас на эту идею.
Нин Ханъи: Вы знаете, на самом деле мне приходила в голову подобная идея, и во время написания романов, например, «Суперзапретных игр», я использую свои знания в искусстве, свои навыки рисования. К примеру, я прежде всего нарисовал портреты всех 50 персонажей для того, чтобы у меня было более детальное представление о том, кто из них как выглядит, чтобы я не забывал какие-то особенности их внешности, чтобы отразить их характеры. Но что касается написания и создания собственного комикса — это слишком большой объём работ, я боюсь, что такое я бы не потянул, и моего образования всё-таки не хватает для того, чтобы создать большой комикс самостоятельно. Но я очень жду, что мы найдём какого-то художника, который согласится сотрудничать, и тогда мы сможем превратить цикл «Суперзапретные игры» в настоящую серию комиксов.
Александр Генерозов: Скажите, а друзья и знакомые не узнавали себя в ваших персонажах? Я знаю, что с писателями такое бывает, и местами это неловко. Не обижались?
Нин Ханъи: Да, на самом деле это бывает достаточно часто, поскольку я черпаю вдохновение в людях, которые меня окружают. Поэтому среди моих персонажей можно найти образы моих, например, близких друзей. Но обычно я всё-таки присваиваю их черты хорошим персонажам, а не плохим. Иногда бывает, что друзья, узнавая себя, дают мне какие-то предложения, какие-то рекомендации, как можно улучшить образ персонажей. Если я понимаю, что это подходит к сюжету, не испортит основную канву и не очень сильно на неё повлияет, то тогда я могу даже принять их предложение.
Александр Генерозов: Дисциплина или вдохновение — что ближе к вашему творческому методу, так скажем?
Нин Ханъи: На самом деле, наверное, мой рабочий процесс — это некоторое объединение и того и другого, но вдохновение для меня стоит, пожалуй, на первом месте.
Александр Генерозов: Используете ли игры с открытыми мирами для конструкции своих сюжетов?
Нин Ханъи: Что касается игр с открытым миром, я такие почти не использую, я в них почти не играю. Я больше предпочитаю ролевые игры, ММО и РПГ. Потому что, во-первых, некоторые персонажи, которые уже введены в сюжет, мне помогают черпать какое-то вдохновение из своих образов. Но самое интересное, пожалуй, это когда игроки собираются вместе в одну команду, и у каждого есть своя роль: один защищает, другой атакует, и каждый находится на своём месте. И вот эта слаженная работа, она не только делает игру весёлой для меня, так что я могу отдохнуть, но ещё и помогает мне иногда продумывать поведенческие модели героев. Потому что я играю с настоящими людьми, и я могу видеть, как настоящие живые люди в образе игроков — те, кто уже обладают суперспособностями, уже обладают каким-то инвентарём полезных предметов, — как они ведут себя в ситуации, когда они вместе противостоят какой-то опасности, либо когда что-то идёт не по плану.
Александр Генерозов: Писатели иногда уничтожают рукописи. Вам понятна природа этого импульса?
Нин Ханъи: Да, в каком-то смысле я могу понять такое поведение, но у меня самого никогда не возникало подобных мыслей. Во-первых, я полагаю, что написание романа — это также и некая ответственность перед читателями, поэтому я просто не могу взять и уничтожить плод своего труда, который всё-таки кому-то где-то понравился. Во-вторых, я ещё никогда не оказывался в такой ситуации, когда моя собственная работа настолько мне не нравится, чтобы совсем её уничтожить.
Александр Генерозов: 12 ноября в один день с вами родились актриса Энн Хэтэуэй, актёр и музыкант Райан Гослинг и Чарльз Мэнсон. И смотрите, какая разная публика собралась, но они в каком-то смысле тоже звёзды. Сколько непохожих людей, и все в один день с вами.
Нин Ханъи: Могу сказать, что из китайских известных деятелей в этот же день родился знаменитый Сунь Ятсен, и для меня всегда было большой честью помнить об этом.
Александр Генерозов: Вас называют китайским Хичкоком. И, во-первых, как вы себя чувствуете под этим титулом? И созвучно ли вам творчество этого кинорежиссера, его методы работы?
Нин Ханъи: На самом деле это прозвище появилось как раз из-за того, что во время одного из интервью я сам сказал, что я очень люблю творчество Хичкока и позаимствовал довольно много отличительных черт его творчества для своих собственных работ. Но мне лестно, что меня так называют. Однако я понимаю, что с таким великим мастером мне пока не сравниться, и я буду усердно работать для того, чтобы когда-нибудь приблизиться к его уровню. Однако в то же время я понимал уже тогда, что мне стоит скорее выработать собственный стиль. Когда-то я опирался на творчество этого знаменитого режиссёра, но затем я понял, что уже могу самостоятельно стоять на двух ногах.
Александр Генерозов: Ну, при всем при том Альфред Хичкок — человек, максимально не похожий на атмосферу своих фильмов. Визуально он весёлый и с чувством юмора подходил к своей работе, и зачастую себя добавлял в качестве небольших камео. Скажите, пожалуйста, вы не взяли ли эту привычку в каждую книгу чуть-чуть добавлять себя: где-то небольшого персонажа, возможно, или как-то по-другому?
Нин Ханъи: Всё-таки у нас с господином Хичкоком несколько разные ситуации, поскольку он всё-таки режиссер, и он может общаться со зрителем напрямую. Поэтому поместить небольшое камео внутри собственного фильма — это не является проблемой. Но так как я писатель, у меня немножко другая ситуация. Поэтому раньше мне очень хотелось почаще так делать, как будто бы я сразу предстаю перед читателями внутри собственной книги, но потом я перестал, потому что понял — это получается несколько однобоко. Однако мы с издательствами всегда обсуждаем вопрос помещения, например, моей фотографии на обложку книги сзади, потому что всё-таки читатель должен знать своего героя.
Александр Генерозов: Что вы чувствуете к своим персонажам? Ведь вы с ними иногда делаете такие достаточно жестокие вещи. Что это: жалость, сочувствие, а может, и злорадство — так и поделом?
Нин Ханъи: Конечно, так сказать, по роду деятельности я не могу абсолютно всех персонажей сделать хорошими, такими, чтобы они всем нравились. И у меня, так же как у рядового читателя, тоже есть свои предпочтения: есть какие-то персонажи, которые мне очень нравятся, и я стараюсь их привести к какой-то хорошей развязке. Есть те, которые мне вообще не нравятся, мне их совсем не жалко, и обычно они очень плохо заканчивают. Так что в этом плане, наверное, я не отличаюсь от своих же читателей.
Александр Генерозов: Есть любопытный момент в европейской остросюжетной литературе: зло, как правило, персонифицировано. То есть у каждого Шерлока Холмса найдётся свой Мориарти. В восточноазиатской литературе скорее зло становится некой силой, оно повсюду и нигде. Вы следуете этому канону, что нет конкретного злодея?
Нин Ханъи: Не полностью. Поскольку я написал уже достаточно много произведений, у меня была возможность не придерживаться только одной линии, и в моих романах зло бывало самыми разными вещами. Иногда это человек, иногда это жестокие правила игры. Иногда зло — это некое качество, которое есть внутри нас, которое живёт в нашей душе. Иногда это даже что-то сверхъестественное, возможно, какой-то злой дух или демон. Так что я успел попробовать все варианты.
Александр Генерозов: Ну и не могу не спросить про русскую литературу. У нас есть не так много, но свои мастера саспенса и хоррора тоже есть. Это и в классической литературе: даже Гоголь, Пушкин — взять ту же «Пиковую даму». И есть современные. Какова степень вашего знакомства и вообще, есть ли оно, с русской литературой?
Нин Ханъи: Могу сказать, что я достаточно хорошо знаком с некоторыми произведениями. Поскольку у моих родителей классическое образование, на которое оказала достаточно сильное влияние советская литература, я читал, например, произведение «Как закалялась сталь». Также, конечно, я знаком с произведениями Достоевского «Преступление и наказание», я читал «Анну Каренину». И, кроме того, во время обучения в школе в китайской школьной программе достаточно много произведений из русской литературы. Например, «Песня о Буревестнике» Горького, и также на меня большое впечатление произвёл «Хамелеон» Чехова.
Александр Генерозов: Здорово! Ну и мы сегодня целый час говорим про хорроры, саспенс, про детективы, а вдруг вы сейчас пишете что-то совершенно в другом жанре? Ну не знаю, вдруг это любовный роман или комедия какая-нибудь? Поделитесь ближайшими планами, и насколько они будут радикально отличаться от того, что вы уже сделали?
Нин Ханъи: Пожалуй, я бы хотел здесь упомянуть свою самую новую работу «Утёкшие секреты», права на которую уже были проданы российскому издательству. У неё пока даже нет китайского издания, поскольку нужно немножко подождать — большая очередь романов. Но уже были проданы права на её экранизацию. Я могу сказать, что это будет нечто совершенно особенное, кое-что, чего читатель пока ещё не видел. И впечатления от книги должны быть совершенно иными, нежели от «Суперзапретных игр», к примеру. Так как в этом романе уже не будет ничего страшного, там не происходит ничего жестокого. Это просто история об обычном человеке, который сталкивается с некоторыми проблемами, и через череду нарастающих трудностей в его жизни он старается с ними справиться и встречается с самыми разными ситуациями. Я могу сказать, что пока мне очень нравится эта работа, и я уверен, что она перевернёт представление читателей о таком авторе, как Нин Ханъи.
Александр Генерозов: Потрясающе! Мы выражаем огромную благодарность вам за то, что вы к нам приехали. Конечно же, мы будем следить за вашим творчеством и будем рады вас видеть на Европе Плюс в России здесь всегда! Приезжайте и приходите к нам ещё!
Нин Ханъи: А в свою очередь хочу поблагодарить вас за приглашение. Мне было очень приятно беседовать с вами сегодня. И я надеюсь, что вам и дальше будут нравиться мои книги.
Александр Генерозов: Нин Ханъи, автор книг «Загадка этажа № 12» и «Суперзапретные игры», провёл с нами этот вечер на Европе Плюс. Читайте больше, мы будем знакомить вас с лучшими новинками. Ну а я, Александр Генерозов, встречусь с вами уже через неделю. В воскресенье выйдет новый выпуск Week&Star. Будет звёздно, будет интересно. До встречи!
Нин Ханъи: Уважаемые российские слушатели, мне было очень приятно поговорить сегодня для вас. И я надеюсь, что у меня ещё будет возможность приехать в Россию и пообщаться со всеми вами. Большое спасибо.
